АНДРЕЙ · АШКЕРОВ

Вышла в свет книга :

Ашкеров Андрей. "По справедливости: Эссе о партийности бытия". - М.: Европа, 2008, 248 с.

Требуйте в книжных магазинах.

Новая статья для АПН. "Папа Рома" называется.

"Губернаторство Абрамовича сыграло для чукчей совсем не плохую роль: кто захотел – выехал. Оставшиеся улучшили условия жизни. Увеличилось также и поголовье оленьего стада. Грех поминать доброе недобрым словом. Но что, собственно, дальше? Дальше? Что тут скажешь? В тундре – вечная мерзлота. Такая же, как в отношениях между теми, кто попал в рай, и теми, кто оказался за его пределами".

К спору по поводу книги Натальи Автономовой о переводе и особенно об оценке в этой книге работы Кралечкина.

Оговорюсь сразу: то, что делает Автономова мне всегда было очень симпатично. Некогда один несостоявшийся гений назвал её конвоиром советского идеологического официоза, мол, нужна она была для того, чтобы Фуко или там Деррида понимались "правильно", а песня вела бы, да не уводила. По мне так Автономова не конвоир, а совсем наоборот - Вергилий, ибо введение в оборот того же Фуко (пусть даже "для служебного пользования") - неоценимая заслуга, с которой вряд ли сравниться какой-либо перевод эпохи издательского бума. Но, соответственно, и местоположение проводника-поводыря-переводчика - чистилище, обетованная земля ассенизатора. Разумеется, переводчик - предатель, только филологи и философы ПРЕДАЮТ ПО-РАЗНОМУ (следовало бы, кстати, лучше задуматься как). В любом случае концептуальный словарь переводчика должен пониматься как таксономия продуманных и чётко выверенных предательств.

Советская школа перевода предполагала "буквализм", то есть строилась на метафорике аутентичности и понимании "духа" как системы непозволительной метафоризации. В этом, собственно, и состоит весь пресловутый "филологизм". Постсовесткий, условно говоря, перевод предполагает именно что нещадную эксплуатацию "духа", который в процессе этой эксплуатации превращается в систематику метонимий. Аутентичность начинает пониматься как "смежность" переводчика и автора, дело которых "письмо", и которые вместе обращают к нам образину более чем двуликого Януса.

Автономова отосится к первой категории - для неё значимо слишком школьное для нашего поколения противопосталение "филологии" и "философии" (о филологии она пишет как философ, о философии - как филолог). Кралечкин - и в этом суть его вполне импонирующей мне раскованности - свободен именно как переводчик, который "выписывает" автора. В то же время "как философ" он постоянно оказывается тенью того же (и вечно другого) Деррида, пусть даже тенью, которая утратила своё место и в сильной степени "эмансипировалась" от носителя. Для тех, кто общался "лично с аффтаром" (а Автономова с Деррида общалась), подобная игра действительно должна представляться чем-то средним между реакцией "чего-то не догоняющего" второгодника и махинациями трюкача, у которого всегда наготове "запрещённый приём".

И последнее: нет ничего более хамского , чем попытка квалифицировать что-либо (пусть даже чужой "наезд") как "очевидное хамство" - с призывом вызвать сюда околоточного или пожеланием бесславного дембеля (обратите внимание: из философии!). В этом суть нилоговщины , которая, конечно, отнюдь не локализована в тельце личинки-носителя. Но тут уж, как говорится, нужна особая терапия.

Володя Голышев схлестнулся с Эд.Надточим на предмет того, что ценнее: знание или вера. Комизм ситуация в том, что певец злободневности и жрец поликонъюнктуры Голышев требует личного бессмертия (мол, хочу и всё), а жрец абстрактно-отчуждённого слова и певец порноангелизма рассуждает о поэтике и мелодике умолчания (типа, с какой интонацией нужно молчать, чтобы быть как Христос). Голышев полагает, что истинное бытие - это когда человек живёт как дышит, Надточий - когда каждый воплощает распятого и воскресшего Христа. Об солидарны ровно в одном: каждый облекает событие собственной жизни в телеса бесконечного воспроизводимого текста. То есть, по приснопамятной формулке Окуджавы, каждый "дышит как пишет". В результате перед нами два тигра - сражающихся, грозных, алчущих и совершенно бумажных.

P.S. Кстати, на тему таки порноангелизма: вчера ночью показали фильм "Ангелы в Америке", снятый под одновременному бродвейскому мюзиклу. В фильме есть кульминационный эпизод, где в контакт с ангелом вступает больной СПИДом гей, сочетающий метросексуальную "форматность" и форматную "квировость" с чертами библейского пророка. Он и становится ангелом-пророком, возвращающимся на Землю после громогласного - на все небеса! - требования суда на Христом. Вообще не фильм, а какая-то Библия политкорректности, где под знаком тоталитарного гуманизма "ни на жизнь, а на смерть" предметом наименее политкорректного обращения становится, разумеется, Господь Бог в ипостаси Вседержителя и Бога-отца.

Дешёвый фрейдизм плавает, как всегда, на самой поверхности. Под ним, правда, кое-что более интересное: возвращающийся на Землю ВИЧ-инфицированный пророк избирает не жизнь (производство), а доживание (воспроизводство) ("Я намереваюсь увидеть этот фонтан летом"), выступающее с началом эпохи антиретровирусной терапии способом присваивающей имманентизации загробной жизни. Но это превращение, как и наступление эпохи клонов, остаётся "за кадром" - фильм заканчивается бурным обсуждением горбачёвской оттепели.

К чему это я? А к тому, что апофеозом порноангелизма является как раз активное и деятельное изображение себя живым.

Порноагел "совсем как живой" и потому живее всех. Он закономерно воплощает развитие эволюционной линии от людей машин и духовных автоматов через кибер-разум, а впоследствии кибер-сенсативность, к нанодуховности и цифровой душевности. И ещё в образе жизни порноангелов - а само их существование и есть "образ жизни" - есть что-то неуловимо американское. Американизм как сведение жизни к её воспроизводимому образу есть более точное именование того, что кажется ещё Герценом было названо "загниванием".

НАВЯЗЧИВОЕ ВОСПОМИНАНИЕ
О ВЧЕРАШНЕМ ГОПнике

Никогда не откликался на "обсуждаемые темы", а тут не смог удержаться, ибо "обсуждаемая тема" - журнал "Мурзилка". В моём детстве - и ещё раньше, года этак с 77, - там печатались истории с продолжениями, советский комикс про самого Мурзилку и злую волшебницу Ябеду-Корябеду, которая потом превратилась в волшебницу Катавасию (автор - художник А.Семёнов). Вся "конспирология" в моих рассуждениях - оттуда и только оттуда. Ещё тогда, в детстве "Мурзилка" стал предмет моих археологических раскопок - я твёрдо ощущал, что детство нельзя отпускать, и потом будет только хуже. Реакция уже тогда была вполне ашкеровской - я при помощи мамы выклянчил в районной библиотеки несколько подшивок "Мурзилки", чтобы понять, как оно было раньше и с чего всё начиналось. Такая вот археология и генеалогия себя. Немного позже в библиотечных залежах соседки по даче обнаружились "Мурзилки" аж 53, кажется, года. Меня, если честно, они как-то не особенно вдохновлили - то была всё-таки совсем другая эстетика. Помню, что до "истока" я, как и полагается, не добрался: номера ранее 77 года включительно были заботливо утилизированы до меня. Самое смешное, что "Мурзилки" эти существуют где-то и по сей день - вместе с подшивками польского журнала "Горизонты техники для детей", который стал предметом моей страсти немного позже.

Почти сенсация - статья команданте в отечественном новостном блокбастере. Про слона и муравья, то есть про США и Кубу.

Раскладка несложная: Америка - милитаризм, Куба - образование и медицина (особенно медицина). Туда, куда Америка направляет военные корабли, Куба высаживает десант врачей. Врачи лечат, пушки стреляют. Военная оккупация vers. власть доброй воли. Эксплуатация - "неожиданный спутник человека", нечто вроде случайно занесённой инфекции, которую также, разумеется, можно лечить. Отсюда напрашивается вывод о Кубе как биосоциальном лекаре, всемирно-историческом враче, который лечит то, что другие калечат. США протагонист злой воли, основанной на умножении эксплуатации на насилие. Куба добра и миролюбива, не взирая на вопрос, была бы она, собстенно говоря, Кубой, если бы не существовали Соединённые Штаты.

Переферийный капитализм - заповедник благодушия и филистерства, в котором зимуют раки с клешнями, похожими на копыта. Кубинский госкапитализм не исключение, а наиболее красноречивый пример. Всё красноречивое с лёгкостью поддаётся гламуризации. Красноречивый кубинец перепечатывается газетой "Взгляд", которая называет его "видным" революционером и государственным деятелем. Это ли не свидетельство того, что революция отныне возможна только лишь на словах? И это ли не доказательство того, что само слово "революция" превратилось в способ сохранения нужной дозы гламура в дискурсе?

Многострадальная стенограмма круглого стола в ОП о событиях мая-68 в Париже, где я схлеснулся с профессиональными левыми. Я вообще вполне одобряю ретро, но запах нафталина, веящий от наших леваков... нет, не сводит с ума. Он действует как веселящий газ. В общем, я на славу повеселился!

"Тут кем-то был выдан феерический по интеллектуальной изощренности аргумент в том смысле, что люди подобные мне критикуют истеблишмент, потому что сами хотят оказаться на его месте. И, конечно, денег - денег хотят! Я, соответственно, не могу не среагировать. Вообще это, наверное, и есть одна из главных революционных традиций: скрывать собственную корысть в ситуации тотального небескорыстия. Нам ничего не надо, жила бы страна родная [...] Сейчас эта традиция выродилась совсем уж в похабщину: такой вот идейностью оправдывают распил PR-бюджетов. Будущие пилильщики поступают на работу с одной только мыслью: "Где здесь кухня?", однако на устах у них только одно: "Готовы на все и забесплатно!" Все это, кстати, имеет самое непосредственное отношение к молодежной политике. Причем опыт подсказывает, что те, кто кричат: "Он денег, денег хочет!" сами для себя этот вопрос решили очень достойным образом. Западные левые до определенного момента очень хорошо умели обзаводиться свечными заводиками и дружить с местными олигархами. Возможно, кстати, что кризис левых движений начался именно с того, что они эти замечательные умения как-то подрастеряли.
Вообще, 68-й год стал для меня моментом превращения левого дискурса в универсальную матрицу фарисейства. И на отношении к деньгам это сказалось в первую очередь. Поэтому на фарисейский вопрос: "Хочешь ли ты денег?" я готов ответить в том стиле, который раньше именовался почему-то "большевистской прямотой": "А как же?".
Если говорить более серьезно, проблема не в том, хочет или не хочет кто-то денег, а какие пути для этого избираются. Надо сказать, что символом 68 года является для меня не Че Гевара и даже не Кон-Бендит, а красный Мерседес левого кинорежиссера Бертолоуччи, который впоследствии увековечил майские события в крайне посредственной ленте "Мечтатели"".

Не писал в жежешечку четыре дня, а такое ощущение, что вечность прошла. Вот он, проклятый модернизЬм. Время бежит сквозь пальцы, как вода...

Крошечная, но забавная по-своему, заметка о шизодеморатии в Экслибрисе.

городит огород про то, что футбол "имеет" метафизику, а хоккей её "не имеет". Противопоставление разворачивается именно по принципу "местоимения": футбол придумали пираты, которые играли вместо мяча мёртвыми головами, а пираты - это морские разбойники. Отсюда вывод о том, что футбол выражает экспансию морской цивилизации, для которой любая игра есть тренировка перед настоящей битвой. Методология всех этих расуждений строится на абсолютно субстанциалистском понимании прирдных стихий, каждая из которых воплощает собой эталон неизменных качеств: вода - мокрая, воздух - подвижный, а земля - это почва.

Такой геополитической натурфилософии противостоит понимание любой стихии как системы или принципа трансформаций, стихия в этом случае - способ превращения одного в другое, причём любые качества, получаемые на выходе, производны от характера трансформаций. Вода наиболее "трансформативна": она, как известно, может быть не только жидкой или "воздушной", но и твёрдой. И с этой точки зрения хоккей намного более интересен и "метафизичен", чем футбол, поскольку он не был бы возможен без превращения жидкого субстрата в скользкую твердь. Такая интерпретация отвечает постановке вопроса, согласно которой экспансия предполагает овладение всеми агрегатными состояниями водной стихии, а значит и возможность "всё своё носить с собой".

Меня как-то почти не всколыхнула его смерть, я вообще не стал бы о ней писать, если бы не одно обстоятельство. Как вчера помню празднование его 60-летия, а в декабре этого года ему исполнилось бы 80. Вообще это, наверное, не очень хороший симптом, когда 20 лет превращаются в разменную монету. Это и есть наступление зрелости.

Просмотрев киноверсию "Секса в Большом Городе", Фармазон пришёл к выводу о том, что гламур превращает платоновскую темницу в pizdu, украшенную побрекушками. Отличий между pizdoy и темницей практически никаких - и то и другое представляет собой окно в мир эйдосов, где вещи сведены к именам. Правда в pizde тени заменены отблесками стразов Сваровски. Что тут скажешь? Фраза "Мама роди меня обратно" приобретает принципиально иной смысл. Гламууууур оказывается забытой тайной пренатальной фазы, гламууууура мы хотим, отправляясь в поиски утраченного. В сущности, эта логка очень когерентна удивлению от роскоши, к которому сегодняшний trendy-дискурс сводит знаменитое философское удивление. В мире кибер-гламура роскошь единственное, чему можно и должно удивляться. И даже не удивляться - ОХУЕВАТЬ нужно от роскоши. Из духа этого охуения проистекает сегодня чистое начало философии! Туда же, впрочем, опущен и её грязный конец!

Хочет стать владычицей морскою. И чтоб Сурков был у него на посылках. Агась.

После рецензий Суркова писать тексты об искусстве стало trendy. Многие не отходя от кассы начали "треднеть". Из общего потока выделяется только Крылов, который предъявляет набор критериев, позволяющий отличить современное искусство от унылого говна (задача и в самом деле нетривиальная).

Что тут скажешь, инструкция написана мастерски. Только вот непонятно зачем. Бьёт Крылов скорее не по искусству, а по тусовке "профессиональных ценителей", само существование которой сводится к тому, чтобы выдавать унылое говно за искусство. Для того, чтобы это понять, не нужно говна пробывать, а попробывав, не стоит отмазываться - ещё больше вляпаешься.

Знаете, на что больше всего похож костин текст? На изображённую буковками оскомину: мол, да, отменное говно, унылое. То есть проверяя всё это на вкус, Костя отнимает законный искусствоведческий хлеб: говно-то, конечно, говно, да искусство в том и заключается, чтобы продать это говно как искусство.

P.S. Умилительно выглядит Лейбова с Нилоговым, которые в едином порыве заявили о своём праве быть унылым говном.

Мне только что исполнилось 33 года. Полёт продолжается, я набираю высоту...

Не знаю, почему все до сих пор сходят с ума по Одри Хёпберн. В том же амплуа гораздо милее, непосредственнее и ярче Лесли Карон. Вот уж и в самом деле незаслуженно позабытая звезда.

Мой новый искусствоведческий текст в "РЖ":

"Завороженный эстезисом Сурков явно ощущает одиночество. Это одиночество совсем не похоже следствие воспетого провинциальными философами "отчуждения" героического индивида или простого обывателя. Проблема совсем не в том, что Суркову тяжко в толпе. Одиночество Суркова имеет другую природу: он является чуть ли не единственным субъектом, достигшим тотальной гражданской самореализации в обществе, где существует хронический дефицит гражданских практик и гражданского самосознания.

И, выражаясь предельно политкорректно, нельзя сказать, чтобы Сурков не имел к этому дефициту совсем уж никакого отношения..."

Что-то я увлёкся. Затянуло меня рецензирование глянцевой продукции. Но мимо этого материала пройти точно не могу. Это не "Русский пионер", а "Icons", не Владислав Сурков, а Сергей Евдокимов. Мастер телевизионного афоризма, корифей проповедей у микрофона и мой хороший друг. Его новая колонка на тему "Секс как экзистенциальная драма". Никогда ещё морализаторство не было жанром колонки в глянце. Не было - так будет! Глянцу, впрочем, хоть бы хны, он даже не пооблупился.

"Оргазм бегемота-а-а!» - кричала самая старая стриптизерша России 60-летняя Виктория, обнимая стальной шест раздувшимися от варикоза ногами [...] Однако дальше наступил момент фистинга. Оказалось, что в наше время секс является, скорее, механизмом отчуждения, нежели сближения между людьми. Виртуальные знакомства, мгновенно перерастающие в реальные сексуальные контакты. Готовые шаблоны любовных признаний в меню SMS. Каталоги одиночества по электронному адресу www.счастья.net. Секс-шопы на диване и порно-звезды в парламенте. Все это привело к тому, что сфера личного, духовного (какое затасканное слово, правда?) взаимодействия между людьми свелась в лучшем случае к бессодержательному разговору непосредственно перед постельной сценой. Словно строчка из песни “Je T’aime Moi Non Plus” Сержа Генсбура : «Ты меня любишь? Я тебя тоже нет» [...] Свингеры, копрофагия, BDSM, бондаж, «золотой дождь»... Ликов любви с каждым годом становится как будто все больше и больше, но вряд ли кто вспомнит, когда по-настоящему испытал ее в последний раз. Александр Сергеевич Пушкин, если бы жил в наше время, наверняка бы написал: «Я вас хочу, чего же более?»
Происходящее давно уже напоминает реалити-шоу «Содом-2». На этой неделе в нашем гей-параде: гламурные кисы в постели с папиками с потными лысинами! Стареющие комсомольские активистки с румяными коренастыми альфонсито! Провинциальные адонисы в объятиях членов советов директоров и чиновников категории «А»! Угрюмые стриженные лесбиянки и их наивные разочарованные в мужчинах подруги! А также – педофилическое шоу Маркиза Детсада!"